English Йога Комментарии Андрея Сафронова Аспекты йоги Клуб путешественников Фотогалерея Библиотека Контакты Форум Блоги

    ETHNOTERICA: этнология, культурология, этнография
Фуко о сексуальности. Античные практики удовольствий

 «Что же касается двигавшего мною мотива – он был чрезвычайно прост. И на чей-то взгляд, я надеюсь, он сам по себе мог бы оказаться достаточным. Мотив этот – любопытство; во всяком случае, тот вид любопытства, который один только стоит того, чтобы его практиковать сколько-нибудь настойчиво; не такое любопытство, которое пытается ассимилировать то, что надлежит знать, но такое, что позволяет отделить себя от самого себя. И чего бы стоила страсть к знанию, если бы она должна была обеспечивать лишь приобретение знаний, а не служить опорой – неким определенным образом и насколько это возможно – тому, кто познает, в его блужданиях. В жизни бывают моменты, когда, чтобы продолжать смотреть или размышлять, нельзя обойтись без вопроса: можно ли мыслить иначе, чем мыслишь, и воспринимать иначе, чем видишь?»

Мишель Фуко

 

 

Целью этой серии статей является исследование идей философа Мишеля Фуко, изложенных им в работе «Использование удовольствий». Она, в свою очередь,  входит в трехтомник его книг – «История сексуальности и власти». Прежде всего, меня интересует то рационально-практическое ядро его книг, что применимо к нашей повседневной жизни. 

Фуко задается вопросом – можно ли воспринимать иначе такое понятие, как «сексуальность»? Частое использование слов «секс» и «сексуальность» сделали их привычно-обыденными. Сексуальность кажется термином интуитивным, данным для понимания во всей своей очевидности – спроси любого, что это такое, и у каждого найдется какой-то ответ.  

При упоминании сексуальности наши мысли наполняются множеством образов, совокупность которых, как мы простодушно предполагаем, дает нам исчерпывающий ответ. И кажется, что это понятие, в том или ином своем звучании, существовало всегда. Однако на самом деле сексуальность в совокупности ее нынешних определений – продукт начала XIX века.  

И, если задуматься, сексуальность включает в себя части достаточно разнородных сфер знания: это и биология со своими пестиками и тычинками; и медицина, регламентирующая предписания относительно здоровья и патологий, а также дающая нам понимание анатомии и физиологии секса; и юриспруденция, кодифицирующая ограничения возраста и статуса между вступающими в сексуальную связь, реальную или виртуальную; и биополитика социальной инженерии, контроля за демографией, а также экономикой микросоциальных ячеек брака, образующихся на все той же основе сексуальности; и психоаналитика, со своими, по выражению известного писателя, «Эдипами, сфинксами и сфинктерами», перемещающая сексуальность из половых органов в мозг.  

Внезапно оказалось, что секс представляет собой совокупность функций множества социальных институтов, имеющих к нему, на первый взгляд, весьма опосредованное отношение.  

В рамках обыденного мышления здесь напрашивается следующий вывод: есть некая «естественная» человеческая сексуальность, лежащая в основе всех этих частных проявлений секса в общественной жизни. В конечном счете, следуя этой логике, и психоаналитик, и юрист и врач и социальный работник – лишь обслуживающий персонал на теле древнего зверя. 

Но если копнуть, пользуясь фрейдистскими метафорами, глубже, выясняется следующее: сняв с сексуальности все эти покровы, будто бы наброшенные на сексуальность для определения того, что в ней есть норма и что в ней есть отклонение от нормы, то выяснится следующее – в основе ничего нет. Пересечение линий всех вышеперечисленных социальных практик – закона, научного познания, биополитики – и дает на точке соприкосновения линий пресловутую сексуальность. 

Мы можем говорить о трех характеристиках, от которых имеет смысл отталкиваться, когда речь идет о сексуальности: во-первых, о совокупности наших знаний в рамках медицины и психологии; во-вторых – о системах власти над сексуальностью, имеющих в основе, в зависимости от типа общества, юридические законы, религиозную кодификацию, общественную мораль и т.д.; и в-третьих – от тех способов, которыми мы воспринимаем свою сексуальность и сексуальность окружающих, от нашего личного способа выстраивать сексуальные отношения определенного типа с другими.  

Итак, мы думали, что имеем дело с вещью вполне себе очевидной, тогда как на деле оказалось, что мы понятия не имеем как и почему возник тот странный гибрид, которым мы оперируем как данностью. В таких случаях правильным будет начать с истории обсуждаемого вопроса и узнать, каким образом  секс осмыслялся в разных эпохах и культурах? 

На вопрос – почему акт совокупления оказался связан с биологией, медициной, юриспруденцией и психологией, мы еще можем ответить в рамках причинно-следственного объяснения. Оно показывает, как на разных временных этапах, дабы организовать свою жизнь на рациональных началах, обезопасить себя от болезней, внести ясность в правила наследования имуществом и  совместного ведения хозяйства, сделать восприятие себя и других менее драматичным, человечество с помощью всех вышеперечисленных систем упорядочивало сексуальность и подчиняло ее определенным правилам. Но также следует задать и другой вопроc, ответ на который будет дать уже значительно труднее.

 

Почему именно секс начали рассматривать с позиций морали?

 

Нет, ну в самом деле странно. Почему, к примеру, ни физическое самосовершенствование, ни способы ведения дискуссии не стали объектами, с которыми сопряжена мораль? Как так получилось, что именно на этот аспект жизни, – сексуальность, – обращено такое пристальное внимание? И было ли это внимание всегда одним и тем же? Почему секc  и связанное с ним удовольствие попадает в зону морального внимания? Откуда эта, как выражается Фуко, «этическая озабоченность»?  

Почему в зону контроля морали не попали ни еда, ни сон, ни исполнение гражданских обязанностей – а ведь они, между тем, также являются значимыми областями жизни индивидуума и коллектива? 

 Если эвфемизм «переспать», нелепый по своей противоположности тому процессу, что он скрывает собой, понимать буквально и связать с ним наше моральное поведение, то отчего не задаться моральной стороной следующего вопроса – могут ли спать вместе в одной кровати или одном помещении люди разного возраста, будет ли грехом то, что один из супругов заснул рядом с другим человеком и, наконец, могут ли спать рядом представители противоположного пола? Или, если связать с системой запретов и предписаний еду, то могут ли есть вместе отец и дочь, чья-то жена с незнакомым мужчиной и т.д.  

Подобная проблематизация кажется нелепой лишь потому, что мы к ней не привыкли. И в силу же привычки нам не кажется столь же странным подходить к сексу с мерилом этики. Нам вообще не кажется странным наделять секс сверхзначением, т.е. видеть в нем, прежде всего, не физиологическое, а символическое. 

Итак, вот вопрос – как и почему человеку приходит в голову наделять дополнительным символическим значением ту или иную область деятельности?  

Безусловно, мы могли бы сказать, что обычай подчинять неким этическим догматам сексуальную жизнь достался нам по наследству от христианской морали. Да, действительно, на протяжении многих столетий  европейские страны жили в рамках множественных христианских парадигм, которые при всей настоящей или кажущейся разности во взглядах на вероучение, в вопросах секса проявляли удивительное единодушие – разнился лишь градус давления и контроля.  

Но ведь церковь и религия – это также продукт социума, общественный институт, принципы и взгляды которого уже возникли на некой основе. Религия лишь кодифицировала ту особую форму взгляда на секс как на то, что подлежит моральному урегулированию.  

Нет, разумеется, нельзя недооценивать значимость религиозного контроля над сексуальной жизнью в прошлом – средневековые религиозные трактаты содержали в себе столько конкретных физиологических указаний относительно времени, места, подобающих поз, подобающих ласк, правильного начала и правильного завершения, что по обилию порнографических подробностей далеко опережают современные романы, посвященные теме секса.  

Все эти пятьдесят оттенков имитации распущенности – просто детские сказки рядом с наставлениями, что пастор читал своим прихожанам в католических храмах. Православие, также, судя по всему, до сих пор инсталлирует в мозги населения свои духовные скрепы и прочие трансцендентные пассатижи.  

Да и времени прошло немало с эпохи темных веков, учитывая прогрессирующую скорость развития и трансформации ментальности масс – слишком много культурных паттернов сменилось или поменяло полярность.  

Тем не менее, сексуальные пары, даже не будучи женатыми, связывают себя многочисленными взаимопересекающимися обязательствами – от верности в действии до верности в мыслях, от взаимной обязанности привносить равный вклад в совместную гармоничную сексуальную жизнь до построения всевозможных индивидуальных моделей, поддержание устойчивости которых также входит в сферу обязанностей партнеров.  

Впрочем, если мы хотим знать, как эта ситуация сложилась, то мы не столько должны глядеть в настоящее, где экономические отношения во многом формируют сексуальные контексты, а в прошлое.  

Антропологи затянут старую басню о том, что люди видели ужасающие последствия кровосмесительных браков и этот фактор стал решающим в определении негативной маркировки полигамии и инцеста, а также связей между близкими родственниками в принципе. Но нельзя забывать, о каких людях в данном случае идет речь. Современный антропологический тип человека появился 40 тысяч лет назад. А первые города, посуда, земледелие и животноводство, – все то, что в науке принято называть неолитической революцией, было изобретено около 10 тысяч лет до нашей эры. То есть, тридцать тысяч лет подряд люди пользовались кремневыми рубилами, носили одежду из шкур и охотились с копьем на какого-нибудь первобытного кабана. Да, среди них должны были попадаться гении, умевшие подмечать закономерности, но, в целом, доверять наблюдательности этих ребят и их способности делать выводы я бы не стал.  

Кроме того, всегда ли мы имеем дело с системой запретов? В парных отношениях, особенно в западных странах, поведение партнеров, не связанных узами брака регулируется лишь собственным пониманием того, чего они хотят, что считают правильным, считаясь с общественным мнением лишь отчасти. Которое, как известно, на то и мнение, чтобы его можно было обойти стороной.  

И мы видим, как часто оказывается, что люди склоны руководствоваться моральными предписаниями особенно тщательно как раз там, где над ними ничего не довлеет – никто никого не заставляет, и их половая жизнь не повлияет на их карьеру или отношения с соседями. А ведь это миллионы молодых пар, совершенно самостоятельно решивших, что факт секса между ними предполагает теперь некие иные взаимоотношения, чем те, которые у них были до этого.  

То же касается и взаимодействия с окружающими – как со стороны обоих партнеров, так и для каждого по отдельности. Они сами регулируют происходящее с ними сообразно со своим пониманием нормы и идеала. Сюда же можно отнести отношение к наготе, к произведениям искусства, к порноиндустрии и т.д. 

Надо сказать, что желание людей распоряжаться своей сексуальностью самостоятельно, без креста или полумесяца над головой – вовсе не изобретение Новейшего времени.  

В античной культуре сексуальная жизнь была включена в особый ряд практик, которые можно было бы назвать «искусством жизни» и «заботой о себе». С помощью этих практик люди не просто устанавливают некоторые правила поведения, а стараются осознанно изменить самих себя, сделать из своего повседневного существования произведение искусства. Такие сексуальные практики несли эстетическую ценность и отвечали определенным критериям стиля.  

Эти техники себя утратили свою значимость с приходом христианства. Собственно, христианство изменило отношение к следующим аспектам сексуальности:

Во-первых, сдвинуло половой акт по шкале ценностей радикально вниз, как действие плотское и греховное;

Во-вторых, при таком активном неприятии телесного начала речь уже не могла идти ни о каком удовольствии от процесса. Для добродетельного христианина даже вопрос так не стоял – получает он удовольствие или нет.  

*   *  * 

Проблематизация секса в качестве вышеупомянутых практик себя начинается с Древних Греции и Рима. Слово «проблематизация» здесь лишено негативных коннотаций – имеется ввиду, что греки и римляне делали сексуальные отношения объектом своего пристального внимания, и выделяли в этом вопросе правильное и неправильное поведение.  

Вместо строгих требований античная культура знает предписания, рекомендации, советы, которые давали известные  и авторитетные авторы в качестве пособий для правильного простраивания этого аспекта своей жизни.  

Здесь следует выделить несколько аспектов осмысления сексуальности античными авторами, которые в своем трансформированном  виде перешли и в более позднюю европейскую культуру: 1) контроль над телом; 2) модель поведения; 3) пример воздержания. Это тематика осознанного самоконтроля сексуальной активности – в отношении регуляции тела, жизни в паре с половым партнером и соотнесения секса и мудрости. 

1. Контроль над телом был связан с субстанциональным пониманием природы мужской сексуальности – считалось, что сперма является неким физическим выражением общей витальности организма, и что ее чрезмерное растрачивание ведет к ослаблению, дряхлости и смерти.

Подобное или близкое этому понимание природы сексуальной энергии встречается во многих древних культурах – вспомним ценность семени в даосских практиках удержания от семяизвержения или тапас в индуизме, накапливаемый (в том числе), с помощью обетов воздержания. Надо сказать, что в европейской традиции подобные представления благополучно дожили до XIX века, и медицина того времени на полном серьезе рекомендовала не злоупотреблять своими половыми органами.  

2. Схема поведения появляется как форма самоограничения сексуальных контактов. Здесь-то и возникает тема верности в браке и воздержанности в сексуальных удовольствиях получившая такое мощное развитие в европейской культуре.

Любопытно, что Плиний рекомендовал в качестве примера для подражания в верности и воздержанности слона. Он писал, что «именно стыдливость заставляет слонов спариваться всегда только тайком раз в два года. Слоны не знают, что такое супружеская измена…».  

3. И, наконец, модель воздержания как образец поведения достойного человека. В древней Греции, где одним из общественных принципов была «агония» – непрерывное соревнование за первое место среди всех общественно значимых сфер деятельности  (10 мудрецов, 10 чудес света, 10 лучших атлетов, 10 лучших драматургов ets. – греки постоянно занимались составление подобных списков), осуществляя господство над собой, человек, кроме всего прочего, доказывал свою статусность и первенство. Тот, кто научился управлять своими страстями, более других достоен того, чтобы управлять окружающими.  

Мудрость Сократа, одного из наиболее почитаемых мыслителей античности, в том и состоит, сообщает нам платоновский «Пир», что Сократ способен не поддаваться действию провоцирующей красоты. Эта модель поведения понималась как практика управления своей энергией жизненности для достижение высших целей, таких как познание. Здесь явно обозначена связь между воздержанием и доступом к истине.  

*   *   * 

Подводя некоторые предварительные итоги изучения работ Мишеля Фуко, посвященных теме секса, я бы хотел, в первую очередь, отметить, что необходимость подобной популяризации вызвана как тем, что язык философско-культурологических работ Фуко не рассчитан на широкую аудиторию, так и тем, что акцент в исследовательских текстах, описывающих идеи Фуко, обычно смещен в сторону от темы секса как таковой.  

Продираться сквозь дебри французского постмодернистского дискурса – задача не из легких для неискушенного читателя. Логика, по которой движется Мишель Фуко в этих трех томах – это схема, состоящая из нескольких этапов: предоставление некоего тезиса, затем – ответ на него антитезисом, и наконец, вместо классического гегелевского синтеза, Фуко дает ту же самую задачу под принципиально иным углом. Он демонстрирует, как то, что мы принимали за суть проблематики оказывается не более чем нашей привычкой думать определенным образом.  

Фуко приходит к следующему умокзаключению: Первым главным отличием античного отношения к сексу от более позднего христианского являлось то, что церковь возвела в обязательный принцип такую мораль, наставления которой имели принудительный характер. За их выполнением следила как цензура внешняя – сами религиозные институты и общественное мнение (и последствия нарушения моральных догматов могли быть самыми серьезными), так и цензура внутренняя – религиозность как суперэго наставляла и наказывала за проступки «изнутри».  

В античной же мысли дело обстояло иначе: требования строгого отношения к себе в соблюдении определенных правил сексуальной жизни, касающихся, к примеру, частоты контактов, не были организованы в единую, упорядоченную, авторитарную мораль. Это было частным делом каждого.  

Эта мораль не говорила, как христианская, что «если ты будешь нарушать заповеди, тебя строго осудит закон божеский и человеческий», она, скорее, утверждала «ты волен поступать как хочешь, но если ты желаешь вести достойную и красивую жизнь, полную свершений, тебе следует подчинить свою сексуальность определенным строгим правилам». 

Вторым главным отличием греко-римского отношения к сексуальности от бытовавшего в христианской религии было то, что значимость церковных моральных норм относительно секса считалась универсальной, предназначенной для всех и навязываемой всем равным образом.  

В античности же представления о правильной сексуальной жизни представляли собой, скорее, некоторое рекомендательное дополнение по отношению к общераспространенной морали, предназначенное только для тех, кто хотел добиться в жизни большего и упорядочить ее так, чтобы сексуальность служила им, а не подчиняла. И источником подобных наставлений не был централизованный общественный институт – подобные правила составляли врачи, философы, представители эзотерических направлений духовной жизни античности.  

Если в случае с христианством сексуальная мораль развивала наиболее  жесткие запреты в отношении себя именно потому, что в этом вопросе требования строгости были наиболее сильны, а обстоятельства следования догматам в этом вопросе имели максимально принудительный характер, то в античности ситуация была другой.  

Регуляторная мораль античности преследовала иную цель, нежели мораль христианства – не запретить что-либо, а указать на правильное направление.  

Соответственно и само наполнение слова «мораль» в этих двух традициях совершенно иное – для христианства это догматическое предписание, выполнение или невыполнение которого передвигает тебя вверх или вниз по шкале греховность-святость, со всеми соответствующими последствиями для души в том мире (и, если глубоко пасть в греховность, для социального и физического тела – в этом).  

Для античности же мораль – это некий ориентир, движение к которому позволяет тебе из своего естественного состояния прийти к  совершенству, выражаемому в большей эффективности в любой значимой сфере общественной жизни – политике, философии, искусстве, науке, спорте и т.д. 

Соответственно, античная мораль говорит нам о практиках удовольствий, состоящих из определенных ограничений и предписаний, цель которых – осуществление своей способности управлять своей жизнью, и как следствие, расширение сферы своей личностной свободы.

 

Итак, природа проблем, сопровождающих жизнь человека как вида и индивида – не меняется. Меняется лишь отношение к ним.  

Если взглянуть на историю культуры с высоты того масштаба, где глобальные обобщения и выводы становятся столь же возможны, сколь и спорны, то мы увидим, что наша культурно-историческая эпоха является вторым Возрождением, осуществляющемся в своем мировоззренческом возвращении к истокам уже не посредством копирования образцов искусства, а с помощью заново осмысленных практик искусства жизни. 

Ренессанс начинается с себя.

 

Кулешов Р. Н.
Канд. наук культурологии


 

7 июня 2015 г.

ДРУГИЕ НОВОСТИ
10 апреля 2016 г.
Хатха йога и музыка
19 декабря 2015 г.
Кулешов Руслан. Звездные войны: пробуждение в сон
7 июня 2015 г.
Фуко о сексуальности. Античные практики удовольствий
28 апреля 2015 г.
Руслан Кулешов. «Мифологический символизм: от Украины до Индии»
1 марта 2014 г.
Кулешов Р. Н. ВИРТУАЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ КОМПЬЮТЕРНЫХ ИГР КАК ФЕНОМЕН ИСС
2 февраля 2014 г.
Кулешов Руслан. \"Трикстер, Декстер, Ганнибал\"
3 января 2014 г.
Конференция \\\"ПСИХОТЕХНИКИ И ИЗМЕНЕННЫЕ СОСТОЯНИЯ СОЗНАНИЯ\\\", Санкт-Петербург
6 августа 2013 г.
Йога Тревел: «Mysterious India. Путешествие по Индии»
9 ноября 2011 г.
Кулешов Руслан. ВИШУДХА: ИСКУССТВО ИНТЕРПРЕТАЦИИ
28 октября 2011 г.
ВИШУДДХА / VISHUDDHA
14 октября 2011 г.
Чакры и Социум
СЕМИНАРЫ
Ноябрь 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   
ИНСТРУКТОРЫ
Кулешов
Руслан Николаевич
ЙОГА-СТУДИИ
ВХОД В СИСТЕМУ
логин:


пароль:


Регистрация

Восстановление пароля

ГДЕ ЗАНЯТЬСЯ ЙОГОЙ
УКРАИНА
ХАРЬКОВ
КИЕВ
ЧЕРНИГОВ
ПОЛТАВА, КРЕМЕНЧУГ
Славутич
ОДЕССА
КРЫМ: Симферополь
Борисполь
ЧЕРКАССЫ
ЛЬВІВ
МАРИУПОЛЬ
ДНЕПРОПЕТРОВСК
ЗАПОРОЖЬЕ
Бровары
IВАНО-ФРАНКIВСЬК
Евпатория
Дергачи
Краматорск
ЖИТОМИР
ВИННИЦА
СУМЫ
Чугуев
РОССИЯ
КАЛУГА
МОСКВА
БЕЛГОРОД
ТУЛА
РОСТОВ на ДОНУ
НИДЕРЛАНДЫ
Амстердам
ФРАНЦИЯ
ФРАНЦИЯ
ОАЭ
ДУБАЙ
КИТАЙ
ПЕКИН Beijing
ТАЙЛАНД
ПОЛЬША
ДОМИНИКАНА
СИНГАПУР
ГРУЗИЯ
Тбилиси
ЭСТОНИЯ
ИЗРАИЛЬ
Израиль
НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ
НОВАЯ ЗЕЛАНДИЯ
АСПЕКТЫ ЙОГИ
•КЛУБ ЭЗОТЕРИЧЕСКИХ ПУТЕШЕСТВИЙ
•МЕДИЦИНСКИЕ АСПЕКТЫ ЙОГИ и ЙОГАТЕРАПИЯ
•УКРАИНСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ТАНЦЕВ
•ЧАКРАЛЬНАЯ АСТРОЛОГИЯ
•ETHNOTERICA: этнология, культурология, этнография
•ДИНАМИЧЕСКИЕ ПРАКТИКИ В ХАТХА ЙОГЕ
•ЙОГА СОЦИАЛЬНЫХ ВЗАИМОДЕЙСТВИЙ
•ПРАСУ-ЙОГА (йога для беременных)
•ТАНТРА И ЭЗОТЕРИКА ПАРНЫХ ОТНОШЕНИЙ
•ЭКСТРИМ ТРЕНИНГИ
•YOGA in ENGLISH
•ВРИДДХИ ЙОГА.ЙОГА ДЛЯ ЗРЕЛЫХ ЛЮДЕЙ
•ДЖНАНА ЙОГА
•КАЙЯ ЙОГА
•МЕДИАЙОГА
•ЧАКРАЛЬНЫЕ ТРЕНИНГИ
•МАССАЖ
•YogaScience